В России начали активно совершенствовать законодательство в сфере цифровых валют. В частности, Банк России и Минфин РФ разработали законопроект «О цифровой валюте и цифровых правах», который планируют внедрить уже с 1 июля 2026 года, и который, по замыслу, должен навести порядок на рынке криптовалют. О необходимости совершенствования законодательства говорил и президент РФ Владимир Путин выступая на совещании судей. Он указал на то, что законодательство не успевает за темпами развития новых технологий. По его словам, ситуации, с которыми сталкиваются граждане и бизнес, часто не имеют системного и нормативного регулирования.

Управляющий партнер бюро «Перистый и партнеры», которое специализируется на юридическом сопровождении бизнеса, Вячеслав Перистый рассказал о том, как в последние годы развивались юридические отношения с криптовалютами, как в последний месяц кардинально изменилась ситуация и какие подводные камни в отношениях с цифровыми активами ещё остаются у предпринимателей.

---

Вячеслав Перистый, адвокат:

«Сразу отмечу, что тема настолько обширная, что я в фактах далее часто буду обращаться к научной работе стажера нашего адвокатского бюро Дмитрия Бояринова.

Не деньги, не имущество

Первое упоминание криптовалюты в российской юридической литературе относится к 2014 году. Уже тогда биткоин активно использовался в экономических отношениях: например, сеть баров «Killfish» в Санкт-Петербурге принимала его наряду с рублями. Однако 27 января 2014 г. Банк России квалифицировал биткоин в качестве денежного суррогата, не имеющего обеспечения и нормативно обязанных субъектов. Операции с криптовалютой рассматривались как потенциально сомнительные, с точки зрения законодательства о противодействии легализации преступных доходов. Параллельно Генеральная прокуратура фиксировала случаи использования криптовалюты для приобретения и сбыта наркотических средств, а равно для иной преступной деятельности.

Гражданскому же законодательству рассматриваемое благо было не известно: криптовалюта не попадала под определения электронных денежных средств (ФЗ № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»), иностранной валюты (ФЗ № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле»), а равно иных объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ).

Фактически она «выпадала» из сферы регулирования, но могла быть, по мнению многих теоретиков, отнесена к открытому перечню «иного имущества».

В 2014–2016 гг. Минфин неоднократно предлагал прямо закрепить полный запрет выпуска и использования криптовалюты, включая введение административной и уголовной ответственности за операции с ней. Дополнительно Минфином предлагалась блокировка сайтов, где разрешён выпуск и использование виртуальных валют. Обоснование было избрано довольно заурядное: криптовалюта не имеет статуса законного средства платежа, её децентрализация и неподконтрольность привлекают теневой сектор экономики.

Аналогичные попытки по криминализации и (пенализации) отдельных действий с криптовалютой будут предприняты и позднее, в том числе в 2025 году. Однако они не закончатся успехом. По крайней мере не закончились успехом на данный момент.

Арбитражные суды крайне редко даже в банкротных делах признавали криптовалюту «иным имуществом». Многие правоведы и практики желали усмотреть перелом в широко ими растиражированном постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда по «делу Царькова», которое даже именовалось прецедентным. Тем не менее, этого не произошло.

Более того, спустя два года тот же суд вынес обратное решение, где максимально подробно дал исчерпывающий ответ, почему криптовалюта не может быть признана имуществом по смыслу гражданского законодательства, исходя из чего интересы, связанные с ней, не подлежат государственной защите.

Появление термина «Цифровая валюта»

При этом налоги от дохода, полученного в результате сделок с криптовалютой, люди платить были обязаны, в соответствии с позициями ФНС и Минфина.

С 1 января 2021 года федеральный закон № 259-ФЗ дал первое легальное определение криптовалюты, которая получила ранее не употреблявшееся наименование «цифровой валюты». Под ней понимается совокупность электронных данных в информационной системе без обязанного лица, кроме оператора и узлов системы. Термин «денежный суррогат» исчез из официального и даже полуофициального оборота.

Запрет на использование криптовалюты в качестве средства платежа за товары, работы, услуги распространился условно на юридических и физических лиц, находящихся в России более 183 дней в году.

Дополнительно криптовалюта была признана имуществом, однако исключительно для четырёх федеральных законов: № 115-ФЗ (противодействие отмыванию), № 127-ФЗ (банкротство), № 229-ФЗ (исполнительное производство), № 273-ФЗ (противодействие коррупции). Для целей же ГК РФ она не была признана ни имуществом, ни любым другим объектом гражданских прав.

По буквальному смыслу закона, держателям криптовалюты была предоставлена судебная защита. Однако, во-первых, только в рамках четырех федеральных законов и только защита, предусмотренная ими же. Во-вторых, судебная защита гарантировалась не всем, а лишь тем, кто уведомил ФНС о фактах обладания и операций с цифровой валютой.

В связи с последними фактами, большинство судов и после вступления закона в силу продолжало отказывать в защите сделок по приобретению или займу криптовалюты, рассматривая их в качестве натуральных обязательств.

Редкие исключения, когда суды признавали криптовалюту имуществом по ГК РФ, вопреки тексту закона и воле законодателя, оставались единичными и часто отменялись вышестоящими инстанциями.

Совершенно обратная практика на удивление сложилась при рассмотрении уголовных дел.

После 2021 года произошел бум обвинительных приговоров о «хищении» криптовалюты. Ситуацию можно назвать парадоксальной, поскольку она полностью противоречила действующему в РФ правовому регулированию.

По-хорошему, завладение лицом чужой криптовалютой не могло рассматриваться в качестве какого-либо преступления, и уж тем более по нормам о хищениях.

Перелом в 2026 году

Постановление Конституционного Суда РФ от 20 января 2026 г. радикально изменило правовую картину. КС прямо поддержал немногочисленные суды, которые квалифицировали цифровую валюту как «иное имущество» по нормам гражданского законодательства. Причем криптовалюта была признана имуществом, ограниченным в обороте. Дополнительно КС указал, что действующее регулирование не препятствует судебной защите требований, основанных на нормах ГК РФ, при условии если обладатели криптовалют смогут доказать законность её приобретения и использования, в то время как «майнерам» по-прежнему необходимо информировать об этом ФНС.

Вопреки сказанному, не все так радужно. Дело в том, что ГК РФ не знает никакого имущества, за исключением вещей и прав требования. Ни к первой, ни ко второй категории цифровая валюта Конституционным Судом отнесена не была. Получается, иное имущество есть, но какие нормы к нему применять — не ясно. И именно описанный пробел требует немедленного законодательного устранения. В противном случае, никакого качественного и предсказуемого правоприменения пока что точно ждать не стоит.

20 февраля 2026 года Президент РФ подписал закон о внесении изменений в УК РФ, которыми криптовалюта отныне признается имуществом (но не иным имуществом, в чем также проявляется воля законодателя) для целей применения норм последнего.

Фактически законодатель подтвердил, что ранее криптовалюта не рассматривалась им в качестве предмета преступных посягательств. Остается лишь ждать, пока ранее осужденные начнут обращаться за пересмотром вынесенных им обвинительных приговоров с требованиями о реабилитации и компенсации морального вреда.

Вопрос о подводных камнях для предпринимателей, использующих криптовалюту, достаточно широк и неоднозначен ввиду сказанного выше. Если кратко, то главный подводный камень — это необходимость для тех, кто её не добывает — сохранять доказательства ее законного получения. Майнерам же нужно информировать ФНС о добыче и также сохранять доказательства ее законного получения».